Возможен ли мир с исламом?

В этом форуме можно задать разные вопросы инструкторам школы: о методиках преподавания и т.д.

Модераторы: vis, Е.И.

Аватара пользователя
Вадим
Сообщения: 227
Зарегистрирован: 05 май 2004, 18:33

Возможен ли мир с исламом?

Сообщение Вадим » 20 фев 2006, 23:25

Теология насха
Из статьи Валерия Сендерова, Журнал "Новый мир", №2, 2005
http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2005/22/sen8.html

... под обложкой со словом “Коран” есть две разные книги. Первая из них, с текстов которой Коран начинается, призывает к миролюбию, прощению и добру. Эта книга содержит фундаментальные понятия, считающиеся сегодня основой цивилизованного общества: сострадание, честность и доверие в коммерческих отношениях, неподкупность правосудия, — и рассматривает их как основу исламской религиозной этики...

Особое внимание книга уделяет способу распространения истинной веры. “Зови к пути Господа с мудростью и хорошим увещанием и препирайся с ними тем, что лучше [то есть спорь, используя лучшие, нежели у оппонента, аргументы]!” (16: 125).

Вот еще одно повеление пророку: “И скажи: „Истина — от вашего Господа: кто хочет, пусть верует, а кто хочет, пусть не ве
рует”.” (18: 29). И таких стихов в раннем Коране (в Коране мекканского периода) много.

Но неисповедимы пути Всевышнего, и после своего перемещения в Медину пророк стал получать от Аллаха уже несколько иные указания.

“Воздаяние тех, которые воюют с Аллахом и Его посланником и стараются на земле вызвать нечестие, в том, что они будут убиты или распяты, или будут отсечены у них руки и ноги накрест, или будут они изгнаны из земли. Это для них — позор в ближайшей жизни, а в последней [загробной] для них — великое наказание”2 (5: 33).

Ввиду важности этого стиха содержащиеся в нем мысли повторяются и разъясняются в Коране неоднократно. Особое внимание Книга, как и прежде, уделяет способам распространения истинной веры.

“И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами <…> И убивайте их, где встретите, и изгоняйте их оттуда, откуда они изгнали вас: ведь соблазн — хуже, чем убиение <…> И сражайтесь с ними, пока не будет больше искушения, а [вся] религия будет принадлежать Аллаху” (2: 190 — 193).

Применение силы против неверных категорическим образом предписывается мусульманам стихами 5, 12, 13, 29, 36, 73, 123 одного из последних, важнейших откровений Корана — суры под хорошо известным христианскому миру названием “Покаяние” (сура IX).

“А когда кончатся месяцы запретные, то избивайте многобожников, где их найдете, захватывайте их, осаждайте, устраивайте засаду против них во всяком скрытом месте!” (9: 5).

Стих же 29 суры “Покаяние” касается уже не многобожников, а “людей Книги” — евреев и христиан:
“Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха и в последний день, не запрещает того, что запретил Аллах и Его Посланник, и не подчиняется религии истины — из тех, которым ниспослано Писание, пока они не дадут откупа своей рукой, будучи униженными”.

Или: “А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то — удар мечом по шее; когда же произведете великое избиение их, то укрепляйте узы. Либо милость потом, либо выкуп, пока война не сложит своих нош”. Так предписывают, например, стихи 47: 4, 5.


Так что столь распространенные ныне обезглавливания нечестивых — не способ террористического запугивания телезрителей, а теологически узаконенная мера воздействия.

..Прямая противоречивость Корана все-таки разительна. Как ее объяснить? Прежде всего как объясняют ее сами мусульманские теологи-специалисты?

Объяснение оказывается весьма простым. Мирная, мекканская проповедь Мухаммеда успеха не имела. Позднее же, перебравшись в Медину, он собрал вокруг себя преданных и по-боевому настроенных соратников. И что не удавалось мирной проповеди, то стало вполне возможным “доказать” с помощью военной силы. Ко времени своей смерти в 632 году Пророк установил мусульманское правление на всей территории Аравии, большинство ее жителей были обращены в ислам. Десять лет спустя мусульманам были уже подчинены почти все области несторианского и монофизитского христианства. В 717 году исламские воины подходят к Константинополю, тремя годами позже уже обосновавшиеся в Южной Франции арабы получают из Дамаска приказ завоевать Франкское государство… Размах исламской экспансии оказался уникальным, он не имеет аналогов в хорошо изученной европейской и ближневосточной истории последних тысячелетий. И мощным духовным оружием этой экспансии служили “Покаяние” и другие подобные тексты.

Позднее, однако, исламское наступление резко замедлилось, пошло на спад. Различные внутренние и внешние причины способствовали этому, но лишь крестовые походы дали агрессии окончательный окорот. Принято считать эти походы неудавшимися. Но наступление ислама на крестоносную Европу захлебнулось надолго, на тысячелетие вперед.

Вернемся к нашей теме. Исторический, “конъюнктурный” смысл крутого изменения тона и приказов пророка очевиден; но что думают по этому поводу исламские богословы?

...Читателя исламской литературы может удивить термин “юрист”, обычно употребляющийся там, где иудеи и христиане говорили бы о мудреце-богослове: с первых веков ислама именно юристы трактуют Коран — и юридические трактовки, как мы увидим далее, стали в мусульманском мире императивом.

“Все именно так и было, — соглашаются с историками богословы-юристы.— Милостивый Аллах повелел пророку учить людей добру. А когда они не послушались Его, повелел обращаться с ними по-другому”. В подтверждение этой теологии приводятся вполне ясные слова Мухаммеда: “Нам, пророкам, поручено говорить с людьми на том уровне, на котором они могут нас понять”. Не хотите по-хорошему, одним словом…

Речь здесь, как видим, идет не о смене милости на гнев, а несколько о другом: об изменении определяющих заповедей и норм поведения. Сама религиозная и нравственная истина оказывается, таким образом, понятием, подчиненным истине главной: делу распространения правой веры. Таким образом, не должно вызывать нашего удивления, что “тексты и практика, относящиеся к <…> периоду пребывания Пророка в Мекке, рассматривались [исламскими юристами] как характерные для переходной стадии развития ислама и продиктованные тактическими соображениями, а именно, малым числом и относительной слабостью мусульман на этом этапе. Когда же начался массовый переход арабов в ислам и в Медине было образовано исламское государство, стало ясно, что мусульмане уже достаточно сильны, чтобы распространять свою веру принуждением и подчинять себе врагов исламского государства как внутри, так и вне мусульманской общины”. Так пишет, вполне солидаризуясь с “необходимостью и логической обоснованностью” подобного подхода к истинам Корана, крупный современный мусульманский мыслитель Абдуллахи Ахмед Ан-Наим.

Резюмируем: теория “двух исламов” оказывается как будто вполне верна. А раз так, значит, не может вроде бы не быть и сторонников близкой нам по духу мекканской части Корана, к ним и надлежит обращаться в нашем поиске диалога с исламским миром.

Этот представляющийся безошибочным вывод еще усугубляется, если подчеркнуть, что радующие наш слух благородные истины содержатся именно в первых по времени разделах главной священной книги мусульман...

Итак, “хороший”, близкий нам Ислам — первичен, а значит, по-настоящему истинен. Может ли так быть, чтобы он не имел в мусульманском мире горячих и влиятельных приверженцев?..

Таковы основания “умеренно-оптимистического” взгляда на христианско-исламский диалог. Основания эти кажутся бесспорными. Однако они отнюдь не являются таковыми.

Все дело в том, что мир ислама нашел неожиданный для нас способ “согласования” противоречивых священных текстов. Неожиданный, однако же гениально простой, называется он “насх” — отмена, запрет. Последующий текст, в случае явного противоречия его предыдущему, как правило, отменяет предыдущий.

“Всякий раз, как Мы отменяем стих или заставляем его забыть, Мы приводим лучший, чем он, или похожий на него. Разве ты не знаешь, что Аллах над всякой вещью мощен?” Так говорится в Коране (2: 106).

“Чтобы примирить явные несоответствия, юристы — основатели школ — использовали принцип насха, обеспечивающий целостную и всеобъемлющую систему шариата <…> Так, чтобы оправдать насилие в противовес свободе религиозного выбора и придать юридическую силу стихам, которые санкционируют использование силы против немусульман и мусульман-ренегатов, эти юристы признали, что стихи, требующие свободы выбора и мирного убеждения, отменялись или перекрывались стихами, требующими принуждения и применения силы”,— констатирует Абдуллахи Ахмед Ан-Наим.

Неужели все настолько просто? Оказывается, не совсем: исламская теология различает два типа отмены, два типа “насха”. С одной стороны, бывает отменен даже сам текст: пророк отнес некоторые стихи к Корану, а позднее сам уточнил, что их не следует туда относить. Практического значения это сегодня не имеет, поскольку мусульмане не принимают во внимание эти стихи; но это характеризует сам подход. Но есть еще и другой тип насха: стихи остаются частью Корана, но объявляются тем не менее не применимыми ни к чему. И никакого противоречия в этом нет: Аллах милостив, милосерд, мудр, и Он заранее предусматривает, что человечество может стать лучше, а потому и заслужить лучшее, чем ныне, к себе отношение. На сей предмет и остаются в Коране бездействующие пока стихи.

*****
Но не будем задерживаться на теологических тонкостях: для нас существенно то, что широко и охотно транслируемые ныне на христианскую аудиторию “мекканские” стихи давно отменены в качестве нормы поведения мусульманина по отношению к неверным (к “неправильным” мусульманам, впрочем, тоже). Так, упоминавшиеся нами выше стихи 5, 12, 13, 29, 36, 73, 123 суры “Покаяние” (мы уже цитировали некоторые из них), согласно общепринятой в суннитском мире точке зрения, отменяют все предшествовавшие им по времени стихи, содержащие запреты или какие-либо ограничения на применение силы. В частности, стих 5, как считается, отменяет в качестве источников шариата более ста ранних стихов Корана, в которых давались наставления применять доводы и мирные средства, чтобы убедить неверных принять ислам. И так оно и должно быть: “Покаяние” — одно из последних, следовательно, “лучших” откровений Корана.

...Но не только пиетет к тексту побуждал юристов — основателей шариата — подвергать насху “устаревшие” стихи. Эта причина соседствовала с более простой и очевидной: придать текстам Корана цельность каким-либо иным способом, по-видимому, просто нельзя. Характерно, что принцип насха как таковой не отрицается в мире ислама и мыслителями, оппозиционными по отношению к шариату в нынешней его форме.

Есть, впрочем, в исламском мире и альтернативное насху мнение: согласно ему, истины мекканского периода отменены не вполне.

“В сурах мекканского периода есть много разделов, которые призывают мусульман к спокойствию и терпимому отношению к агрессии со стороны неверных. Напротив, суры мединского периода содержат несколько стихов, которые призывают мусульман перейти в наступление против неверных и убивать их везде, где встретишь. Между этими стихами, безусловно, существует противоречие. Создается впечатление, что толкователи [Корана] не смогли примирить их и поэтому признали более ранний стих отмененным более поздним. Но встает вопрос: действительно ли соответствующие стихи мекканского периода отменены?”. Таким вопросом задается известный современный богослов Ахмад Хасан. Он не вполне согласен с принципом насха: различные правила, по Ахмаду Хасану, просто относятся к разным ситуациям. Констатируя, что стихи мекканского периода были открыты тогда, когда мусульмане были слабы и не могли сопротивляться, в то время как мединские стихи, содержащие призыв к джихаду, относятся к периоду, когда силы мусульман существенно укрепились, Ахмад Хасан делает из этого нестандартный вывод. “Если мусульмане, — пишет он, — где-то оказываются в слабом положении, они могут временно терпеть агрессию немусульман. Но при этом их долг — готовиться к борьбе и стремиться к тому, чтобы стать мощными. Когда же они станут мощными, от них требуется жить в состоянии готовности к борьбе и подрывать власть врагов ислама”.

В этом четком умозаключении есть, однако, некоторая доля лукавства. Коран мединского периода вовсе не требует “жить в состоянии готовности” — он, как мы уже видели выше, предписывает несколько иное, именно: “начать наступление на неверных и убивать их везде, где они встретятся”.

Если принять теологумен Ахмада Хасана, то беспрерывные сегодняшние уверения исламских лидеров России: “Коран осуждает терроризм” — ни в коем случае не покажутся незнанием или лукавством. Все значительно благопристойнее: сегодня в России пока еще теологически правильно “терпеть агрессию немусульман” и цитировать именно мекканские стихи.

В своем поведении мусульмане, как и христиане, ориентируются не только на священный текст: священные примеры дает и история, деятельность первых сподвижников пророка. Наиболее авторитетен из них Омар, один из главных сподвижников — “эмир верующих”, первый строитель государства-халифата. Но при рассмотрении правления Омара мы, как и при вглядывании в Коран, сталкиваемся с некоторыми неожиданностями.

Стих 9: 60 Корана четко определяет круг лиц, которых правитель должен субсидировать из общественных фондов; в него входят и те, чьи сердца и преданность должны быть завоеваны мусульманами с помощью материального поощрения. Пророк выделял на это деньги на протяжении всей своей жизни. Однако Омар отказался платить неверным, разъяснив, что раньше мусульмане были слабы и субсидировали их лишь потому, что еще нуждались в их поддержке. И подобный отказ следовать прямым указаниям Корана распространялся Омаром не только на одних неверных. Так, халиф отказался распределить земли, захваченные в Сирии и Ираке, между воинами, хотя они имели на них право в соответствии со стихами священной книги. Недовольным Омар разъяснил, что если он раздаст земли, то государство лишится ресурсов, необходимых ему для дальнейшего развития армии.

Конечно, и в мусульманской, и в христианской истории правители совершали поступки и похуже. Для нас здесь существенно то, что для исламских юристов и богословов поведение одного из главных сподвижников пророка — теологически позитивный прецедент. Омар действовал в духе пророка, в интересах мусульманского мира — а важно, как мы не раз уже видели выше, это, и только это.

Меньше всего хотелось бы обвинять ислам в каких-либо несовершенствах и пороках, и вовсе не убогая политкорректность не дает сделать это — нет, дело гораздо серьезнее и глубже. Сколько раз нас, европейцев, предупреждали: разные культуры развиваются на разных базовых принципах, они не способны понять друг друга по существу. Можно заучить языки, можно прочесть священные книги иного — тем опаснее будет иллюзия понимания, если ты попытаешься применить к нему, иному, привычные тебе понятия и мерки. И одно из предупреждений прозвучало с потрясшей Европу силой, оно взорвалось над нею восемьдесят лет назад шпенглеровской книгой. Но когда вот — пришло и настало... Кто-то готов поднять руки, другие — взяться за оружие. Но главного — глубины вовсе не сегодняшней, а извечной пропасти — мы по-прежнему видеть не можем и не хотим. Исламский мир являет нам ныне образец ужасающей, сокрушающей гармонии (теория насха — лишь один из ее образцов). И что, собственно, можно ей противопоставить? Ведь никакой диалог невозможен без искусства взаимных возражений, так попробуйте-ка что-либо возразить непробиваемой стене…

Впрочем, описанная выше стена “насха” имеет, быть может, одно уязвимое место. Насх есть логичное, хитроумное творение рук человеческих — со всею почтительностью объясняют в исламском мире немногие интеллектуалы-оппозиционеры. И во все прошедшие века применять его нужно было именно так, как это и делалось. Но сегодня мир изменился, а насх, в принципе, допускает и отмену мединских сур. И если сегодня применить насх по-новому, что ни принципам Корана, ни исторически сложившемуся подходу к нему нисколько не противоречит, то исламские страны останутся исламскими, однако гармонично впишутся в современный мир… Сторонники такого подхода утверждают, что в Коране заложены возможности не только автоматической замены старой истины на новую. В Мекке Аллах мудро повелел одно, в Медине — другое. Сегодняшние же условия для мусульманского мира опять во многом близки к мекканским…

Такая вот опасная ересь. Увы, иронизировать не хочется: ведь сторонников гуманного ислама постигают в мусульманских странах жестокие преследования, а подчас и мучительная казнь. Махмуд Мохамед Таха и Абдуллахи Ахмед Ан-Наим — наиболее известные сторонники и проповедники гуманизации насха. Первый из них казнен в Судане в 1985 году, второй, его ученик, живет в эмиграции в США.

И самое грустное — постигают справедливо. Описанное выше развитие не требовало много времени, к X веку оно было уже, по сути, завершено. Жесткие, ясные правила и принципы шариата были уже выработаны — и XI век считается в исламской юриспруденции временем “закрытия врат иджтихада” (то есть независимого суждения, толкования). Истина была постигнута, и оставлять во вратах ее хоть щелку не было больше нужды…

О сегодняшних же сторонниках модернизации насха мы упоминаем лишь для полноты изложения. Объективно, независимо от личных пожеланий сегодняшних мусульманских гуманистов-интеллектуалов их деятельность оказывается маскировочной, затушевывающей положение в реальном исламском мире. “Идеи, изложенные в этой книге, были выработаны мной во время преподавания исламского права в Школе правоведения Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Я благодарен за предоставление мне такой возможности, а также студентам и коллегам, помогавшим в выработке этих идей”. Так пишет в предисловии к своей книге американский профессор А. Ан-Наим. Нетрудно понять, какова ценность таких идей с точки зрения сегодняшнего исламского мира.

Слабого места в стене на поверку не оказалось.

...Единственное, чего очень хотелось бы, — это предостеречь от псевдодиалога. От “поиска” на пути наименьшего сопротивления — зато на пути заманчивой ложной “ясности”, когда нам, как сейчас, преподносят давно отмененные благородные истины Корана. Серьезно ли преподносят? — ведает их Аллах… Но мы воспринимаем все с плюралистической серьезностью: значит, и вправду все мировые религии хороши! И поднимаем, как прежде, большой палец: мир-дружба…

Хочется верить, что мир действительно возможен. Но основой его будет вовсе не “общность авраамических религий”. Именно религиозная общность, при незначительных на внешний взгляд разногласиях по поводу ее положений, и была всегда и всюду причиной кровопролитнейших войн. Неловко напоминать общеизвестные вещи, о которых почему-то забывают любители красивых фраз. И прочный мир возможен лишь на более первобытной основе.

Есть первозданные понятия, и они предшествуют знанию о Едином Боге в исторической жизни людей. Верность. Гордость. Жертвенность. Честь. Эти понятия в прошлом веке злостно профанировали тоталитарные режимы, противопоставляя их этике иудео-христианства. Но мы должны отбросить профанацию и вернуться к сути.

Мы должны возродить в себе эти понятия. Уважать соперника. Заставить его уважать нас.

Это примитивный, неброский путь. И на нем не будет ни изысканных диалогов, ни блестящих интеллектуальных открытий. А главное — он невероятно сложен. Но никакого другого пути просто нет.

Вернуться в «Вопросы и ответы»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 1 гость